Книжкин Хранитель — весёлый рассказ перед сном для мальчика 3 лет

В одной маленькой комнате, где пахло тёплым молоком и чуть-чуть ванильным печеньем, жил мышонок по имени Тишка.

У Тишки были огромные уши — почти как два блинчика — и любимая книжка с мягкой обложкой цвета спелой черники.

Каждый вечер мама говорила:

— Тишка, пора спать!

А Тишка отвечал:

— Ещё одну страничку! Только одну! Ну пожалуйста!

И так — сорок семь раз подряд.

(Сделай медленный вдох носом… и выдохни, как тёплый ветерок.)

Однажды вечером мама поцеловала Тишку в нос, укрыла одеялом в горошек и тихонько вышла. За окошком замигали звёздочки — медленно, лениво, как будто они тоже хотели спать.

Тишка лежал и смотрел на свою книжку.

Книжка лежала рядом и смотрела на Тишку.

И вдруг — шур-шур-шур!

Страница сама перевернулась и щекотнула Тишку прямо по носу!

— Апчхи! — чихнул Тишка так громко, что его уши захлопали, как крылья.

Книжка снова — шур-шур!

— Эй, прекрати! — прошептал Тишка. — Мне спать надо!

Но книжка только шелестела и щекотала его усы.

Тишкины щёки стали тёплыми от смеха, а в животе запрыгали маленькие пузырьки — такие щекотные, что он зажал рот лапкой, чтобы не хохотать слишком громко.

(Можно немного похихикать — тихо-тихо, как мышонок.)

— Ладно, — решил Тишка. — Я положу тебя под подушку. Там ты точно замолчишь!

Он запихнул книжку под подушку.

Хрум-хрум-хрум-хрум-хрум!

Книжка хрустела так, будто жевала сухарики.

— Нет-нет-нет, — замотал головой Тишка, и уши захлопали снова.

Он вытащил книжку и поставил её на полку.

Книжка немедленно издала тихий обиженный писк: «пи-и-и-и-и» — как маленький чайник.

— Ты обиделась?! — ахнул Тишка.

«Пи-и», — подтвердила книжка.

Тишка почесал ухо. Потом второе. Потом снова первое — потому что оно чесалось сильнее.

(А у тебя чешется ухо? Можно почесать. Давай вместе.)

— Хорошо, — сказал Тишка очень серьёзно. — Раз ты не хочешь спать, я спою тебе колыбельную. Но наоборот!

Он набрал воздуху и запел самым торжественным шёпотом:

— Спи, не спи, глазок, спи, не спи, другой… баю-бай наоборот — просыпайся, мой!

Получилось очень странно.

Получилось очень смешно.

Тишка сам не заметил, как зевнул — громко, с присвистом, так что уши снова захлопали.

И книжка тоже зевнула. Страницы раскрылись широко-широко, а потом медленно-медленно закрылись.

Шу-у-у-р, — прошептала она совсем тихо. Почти как вздох.

(Давай и мы зевнём? Открой рот широко-широко… вот так. И закрой медленно.)

Тишка посмотрел на книжку. Книжка смотрела на Тишку.

— Ты устала? — спросил он мягко.

Книжка не ответила. Только чуть-чуть тёпленько шевельнулась.

И тогда Тишка сделал кое-что очень умное.

Он взял книжку обеими лапками — так, как обнимают самое любимое — и прижал её к животу. Прямо туда, где ещё прыгали щекотные пузырьки.

Книжка была тёплая. И мягкая. И пахла ванилью.

Тишка закрыл глаза.

(Закрой и ты глазки. Вот так.)

И вдруг он услышал: книжка тихонько посапывает.

Пых… пых… пых…

Совсем маленько. Совсем мирно.

Пузырьки в животе у Тишки успокоились. Уши перестали хлопать. Лапки сами собой разжались и стали мягкими, как тесто.

(Почувствуй, как твои ручки становятся тяжёлыми и тёплыми…)

Комната тихонько улыбнулась.

Звёзды в окошке моргнули — раз, два, три — и закрыли свои лучики.

А Тишка и его книжка уже летели куда-то высоко-высоко — на большую мягкую тучку, которая пахла ванилью и чуть-чуть — хрустящим печеньем.

Пых… пых… пых…